Щука


Такой же честный как голубой глаз,
Такой же как лазарет, постылый.
Своим стишком поясничаю,
И костями кидаю блестящий узор.
Образ милый,
Сыплется на ковёр.

Два дня к году на горы,
Против долгих ночей,
Вдалеке от погоды,
От любимой речей.

И послушать бы снова,
Пусть с любым та лицом.
Верить каждому слову,
Что весною нарвем.

Проживаем потешно.
Некрасиво, не в склад.
Разрушительно нежно,
Прерываясь на мат.

Честно, пока удобно,
Неожиданно верно,
Отпуская себя, если было греховно,
Зарываясь, поближе к горящему сену.

Тихо в зимнюю ночь, уходит твоя дочь, дочь дочери и сын, сын сына и пара кузин, уехавших гнить точь в точь как страна быстрой еды, чтобы за собой увлечь твоих друзей, и знакомых твоей подруги, и саму подругу и его парня, а ты даже не знал о последнем, но оказать услугу сам предложишь в честь чистого чувства. Да впрочем, это не грустно.

Летним утром, за закинутыми назад волосами клубы дыма скажут, то что лёгкие уже знали и сокращали не первый день твой ресурс. Тогда и увиден будет на небе Иисус, вопреки заблуждениям. Да куда они там летали? Тот кто убивает тебя, не виден глазами. Но это не страшно, хоть уже не за горами.

В карнавальный осенний вечер, насладившись холодком, напоследок меняя китель с жилплощадью на металлолом, подписать требуют зачисление в желтый дом, но и безумие, кажется, переживём.

Вступая в начало весны ей хочется сказать «спасибо», но понимание приходит раньше слов. Всё сделанное за отведенное время — не принятые предложения и пара съеденных коров.


< 28.11.2021 >